| << Я — Чайка
Художественный домыселИгоги
Как известно, 2010 год для Антона Павловича Чехова юбилейный. А это значит, что театры наши с большим энтузиазмом взялись за его пьесы, прозаические произведения и даже записные книжки. И за рубежом Чехов считается главным русским драматургом, его ставили, ставят и будут ставить, а в этот год — особенно обильно. Словом, предстоящему юбилею дан широкий международный размах. Уже в январе пройдет конференция, в которой примут участие крупнейшие специалисты по Чехову и мировые знаменитости, его ставившие. Пройдет и мини-фестиваль спектаклей, создаваемых при участии Международного Чеховского фестиваля и Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества стран СНГ. Вот российско-армянский проект «Я - чайка» в Театре под руководством Армена Джигарханяна, в сущности, уже готов. Спектакль этот впервые сыграли в Ереване, и совсем скоро пройдет его московская премьера.
Самое занятное тут — сама идея, пришедшая в голову известному армянскому режиссеру Акопу Казанчяну, это он был застрельщиком проекта. «Я - чайка» в его изощренно составленной композиции — своеобразное продолжение известной чеховской пьесы, закончившейся, как все знают, самоубийством Треплева. Казанчян, однако, решил пофантазировать, как переживет это драматическое событие его мать. В опустевшей, обветшавшей от времени и прочих катаклизмов усадьбе Сорина живут двое — молчаливо прячущий лицо, изрядно потрепанный, когда-то удачливый беллетрист Тригорин и состарившаяся, типично провинциальная актриса Аркадина. От всех прочих персонажей канонической «Чайки» остались одни лишь воспоминания. Расставленные по сцене стулья, надо полагать, еще хранят их тени и кое-какие забытые предметы — мужские и женские шляпы, перчатки и т. д. Несмотря на то что персонажей двое, по существу это моноспектакль. Юрий Анпилогов (Тригорин), как принято в таких случаях говорить, тактично выдвигает вперед свою партнершу. Длинный монолог Аркадиной (Ольга Кузина) составлен весьма прихотливо — реплики из чеховской пьесы легко соединяются с отрывками из Мопассана (его «На воде» в «Чайке» как раз читают) и Дюма (может быть, именно Маргариту Готье Аркадина с большим успехом играла в Харькове?). А суть его в том, что эта сидящая в инвалидном кресле женщина, актриса до мозга костей, все еще продолжает сводить старые счеты. Размахивая палкой, швыряя на пол злосчастные стулья, она сражается со своими воображаемыми противниками, доказывая, что это она, и только она, — Чайка, вечная главная героиня в пьесах и в жизни. Сложносоставленная композиция, конечно же, еще нуждается в уточнении, в таком же уточнении нуждается и роль Аркадиной. Пока Ольге Кузиной не слишком удаются переходы от фарса и гротеска к драматизму, она рисует свою героиню резкой и, увы, однотонной краской, лишая чеховский, как ни крути, образ объема. В таких случаях полагается верить, что скоро уляжется премьерное волнение, и на сцене непременно обнаружится живая жизнь. Поверим и мы.
Марина Зайонц, 19.10.2009 |
